В прокат выходит «Норвежский лес»: снятая вьетнамским французом Тран Ан Хунгом первая в мире экранизация Харуки Мураками оказалась немногословным созерцательным артхаусом о легкомысленной юности.
В конце 60-х Кидзуку, лучший друг Тору Ватанаби, покончил с собой, а некоторое время спустя жизнь свела Тору с бывшей девушкой умершего приятеля — замкнутой Наоко. Между ними возникла странная близость, заканчивающаяся для Наоко психиатрической лечебницей, а для Тору болезненной одержимостью. Страсть к Наоко не отпускает его даже несмотря на развивающийся параллельно платонический роман с сокурсницей Мидори. В противоположность Наоко она не теряет присутствия духа и всегда весела, хотя лишилась матери, а ее отец находится в больнице.
«Норвежский лес» — пятый по счету роман Харуки Мураками — на родине считается самым популярным произведением писателя.
Книга лишена свойственного Мураками налета мистики — это ностальгическая история о студенческой молодости, фоном которой служит нагрянувшая в Японию сексуальная революция и студенческие волнения. Впоследствии роман был переведен на 30 языков: на французском «Норвежский лес» прочитал обладатель «Золотого льва» за фильм «Рикша» франко-вьетнамец Тран Ан Хунг и сразу захотел снять по книге фильм. Однако между задумкой и исполнением прошло почти 15 лет, из которых четыре были потрачены на уговоры Мураками, который известен тем, что опасается экранизаций и права на них кинематографистам не дает. В результате разрешение было получено: Тран Ан Хунг добился благосклонности писателя, но при этом режиссеру пришлось смириться с тем, что Мураками тщательно следил за рабочим процессом. Хунг снимал картину на неродном японском языке,диалоги писались сначала на французском, затем переводились на английский и согласовывались с Мураками, и уже потом их переводили на японский.
Пройдя через столь извилистую цепочку языковых трансформаций, разговорная часть романа рисковала выхолоститься до уровня машинного перевода. Однако режиссер, наоборот, воспользовался положением, чтобы отрезать все лишнее и стряхнуть шелуху. Громкий бестселлер модного до неприличия писателя, с книжками которого несколько лет назад стоял в московском метро каждый второй, превратился в руках Тран Ан Хунга в тихое созерцательное кино артхаусного толка. Слов в фильме мало - вместо них здесь музыка Джонни Гринвуда из Radiohead, а молчаливость героев подчеркивает неторопливость картины. Если что из нее и запомнится — то не реплики или сентенции, а колышущаяся зеленая трава, мягкие хлопья снега, девушка в красном платье и черных очках да задумчивые грустные лица в теплом вечернем освещении. «Норвежский лес» невольно вышел похожим на молодежную версию «Любовного настроения» и тот факт, что оператор «Норвежского леса» Пинг Бин Ли работал вместе с Кристофером Дойлом над фильмом Вонга Кар Вая, не вызывает ни капли удивления.
Хотя Тран Ан Хунг подошел к интерпретации романа с бережной буквальностью (настолько бережной, что фильм растянулся на 133 минуты), кое от чего он решил отказаться. Режиссер выкинул настоящее: в книге герой рассказывает о своих молодых годах с высоты прожитых лет, но Хунг посчитал, что с точки зрения кино флэшбек был бы слишком заезженным приемом. Эта трансформация неуловимо сместила фокус: «Норвежский лес» получился не рефлексией, а законсервированным кусочком легкомысленной юности. Герой романа по прошествии десятка лет вздрагивал от песенки Битлз, которую любила Наоко, а страдания героя фильма утихают вслед за сменяющимися на экране временами года. Ничего, что трое знакомых покончили самоубийством. Все проходит. I once had a girl or should I say she once had me.
